| RSS
Поиск
добавить идею
портал рациональных идей
Беременность Бизнес ВУЗ Общение абитуриент авто автомобиль алкоголь аппетит безопасность богатство болезнь брак волосы выживание глаза гороскоп готовка девушки деньги дети диета дизайн дом домашнее хозяйство еда женщина женщины животные жизнь запах здоровье зима интернет карьера квартира кожа компьютер косметика кофе красота кулинария курение кухня лечение лишний вес любовь макияж машина медицина месть мобильник мода муж мужская мода мужчина мужчины ногти обувь одежда отдых отношения отпуск питание поведение покупки полезные советы правила преступники продукты психология путешествия работа ребенок ремонт рецепты роды рыба самолечение свадьба секс семья собеседование советы сон спорт стерва стиль стирка стресс техника туризм учёба уют финансы хозяйство цветы школа экономия этикет

Случайные идеи

Популярные идеи

Баннеры

Размести наш баннер у себя!
<a HREF="http://www.hacklife.ru/" TARGET="_BLANK"><img src="http://www.hacklife.ru/images/hacklife.gif" border="0"></a>

Источник: айги 75 лет.jpg
Станислав Убасси: КАК ПОНЯТЬ ПОЭЗИЮ АЙГИ
добавил Aleks — 20 август, 2009 - 22:38

(По материалам статьи «Восток–Запад» поэта и политика)

Время собирать камни

Почему–то не жаловала земля чувашская во времена советские своих выдающихся сынов. Приглашать на свою историческую родину прославившихся за ее пределами именитых чувашей было не принято. Со своими–то хлопот хватало.
Начало было положено с изгнания пламенного поэта Сеспеля, человека, не представлявшего ни дня своей жизни без сородичей, без чувашского слова. Годы сталинских репрессий практически свели на нет чувашскую интеллигенцию. Обвинению в национализме подвергался каждый, кто мало–мальски проявлял свои личностные качества. Не могла система терпеть людей, не соглашавшихся быть простой шестеренкой «в едином социал–демократическом (читай: коммунистическом) механизме». Так что ко временам, названным «зрелым социализмом», была отработана целая система борьбы с «инакомыслием». Разумеется, Айги, тогда еще совсем молодому поэту, но проявляющему интерес к «тлетворному влиянию» западного авангарда, поддерживавшему отношения с Борисом Пастернаком, дороги в Чебоксары были заказаны.
Вскоре был изгнан основоположник нового научного направления — этнопедагогики — «националист» Геннадий Волков (Кашкар Хуннати). Светило медицинской науки — офтальмолог Святослав Федоров — также был вынужден покинуть Чебоксары. Уж больно неудобные это были личности для обкома КПСС, куда проще иметь дело с теми, кто «не высовывался» и начинал свой рабочий день с чтения газетных передовиц. Будем откровенны: ведь и национальный менталитет не жаловал, да и сейчас не особо жалует, живущих рядом неординарных личностей. Не секрет, что сотни и сотни наших выдающихся земляков максимально реализовали себя в первопрестольной, в Питере, в Казани, в Самаре, в Тюмени, на просторах прибалтийских республик — и только потому, что там они чувствуют больший простор для выхода незаурядной первородно–чувашской неуемной энергии. Это и генералы, и конструкторы, и медицинские светила, и ученые, и бизнесмены: Впрочем, об этом не без доли хвастовства вам поведает каждая чувашская семья, у которой близкие или дальние родственники «где–то там» стали знаменитыми.
Между прочим, «феномен Федорова», одержавшего блестящую победу на первых президентских выборах, был во многом связан с тем, что простые люди, поначалу скептически относившиеся к «молодому ученому», не отрывались от своих черно–белых телевизоров, когда камеры устремлялись на депутата Верховного Совета СССР, а позже самого молодого, яркого, нестандартно мыслящего министра юстиции России. Помню, поначалу говаривали: «Опять ваш Федоров», потом: — «Смотри, наш Федоров». Так уж мы устроены: гордимся, а, выражаясь бытовым языком, не прочь прихвастнуть выдающимся земляком («нашим», «своим»), лишь когда теряем его или видим где–то далеко в Москве. Свежий пример — эволюция отношений к личности Ольги Шараповой.
Но, кажется, погода начинает меняться. Настало время собирать камни. Пусть не смущает эта метафора: «камни» — судьбы наших выдающихся земляков, судьбы тех, кто без преувеличения является нашим национальным достоянием, национальным богатством, — будут и должны стать основой строения новой чувашской ментальности. Думаю, именно этим продиктовано волеизъявление Президента, в хорошем смысле слова провоцирующее возвращение знаменитого на Западе лауреата десятков престижных зарубежных дипломов, премий, званий Геннадия Айги к чувашским истокам. Кстати, Айги более всего гордится тем, что он — народный поэт Чувашии, а им он стал в первый год после избрания Президентом Чувашии Николая Федорова.
Знаю, поэт мечтал о том, что он вернется в Чебоксары. И это событие теперь состоялось — отныне здесь будет его богатейший архив, здесь будет мастерская творца, нисколько не сомневаюсь, сюда известнейшие люди мира, как в Мекку, проложат дорогу. И это будет в республике вторая дорога к Храму, к Храму искусства.
Думал об этом Президент или нет — не знаю, но он приложил к этому руку.

Поэт и политик

Познакомились они в июне 1990 года в Москве на праздновании столетия Константина Иванова. Тогда мне, члену оргкомитета, удалось уговорить руководство обкома КПСС пригласить на это знаменательное событие поэта Геннадия Айги, депутатов Верховного Совета СССР и России Николая Федорова и Валерия Шуйкова. В президиуме для них места не нашлось. Категорически отказался от места в президиуме Элли Юрьев (кстати, только благодаря ему в «дофедоровские времена» Айги стал лауреатом премии Константина Иванова), заявивший: «Без Геннадия и Николая в президиум не сяду». Мои обращения не возымели действия. На мой наивный аргумент: «Он не только в Москве, на Западе известнейший поэт», — прозвучал веский контраргумент: «Вот пусть на Западе в президиумах и восседает, и Федоров туда посматривает, а к Чувашии они никакого отношения не имеют». Выступали секретари обкома КПСС, а «нечувашским» депутату и поэту слова, конечно же, не дали.
Впрочем, и сегодня, теперь уже Президенту Чувашской Республики, члену Совета Европы Николаю Федорову и Геннадию Айги, чьи книги неоднократно издавались практически на всех европейских языках, по сей день, видимо, приходится слышать от «почвенников», приверженцев особого русского пути обвинения в «западничестве». На первый взгляд, только этот момент служит объединяющим началом двух неординарных личностей, самых известных в мире чувашей.
Действительно, что может быть общего между Политиком и Поэтом? Еще с пушкинских времен власть и поэзия были в открытом неприятии друг друга. И поныне власть для Поэта — носитель диктата. Свободный Поэт для власти — потенциальный носитель хаоса и непредсказуемости. Негласный кодекс художественного творчества гласит: где начинается обслуживание власти, там кончается поэзия. Поэтому нелишне поставить вопрос: как сложатся дальнейшие отношения этих двух личностей? Предлагаю на этот вопрос посмотреть более широким взглядом — сквозь призму проблемы «Восток — Запад», коль скоро она уже обозначилась выше. В этой связи позволю привести несколько теоретических постулатов.
«Восток — Запад» — не просто геополитическая проблема, но проблема архетипическая, т. е. она проявляется и на личностном уровне — на уровне сигналов подсознания энергетическое поле «Восток — Запад» формирует мышление, поступки человека. И чем ярче личность, тем рельефнее ее импульсы. Не вдаваясь в научные рассуждения, кратко резюмирую суть. Восток тяготеет к коллективному началу, к вере, к определенности, к родовым истокам. Западный полюс провоцирует активность индивидуального начала, развитие, диалектику, отсюда ставка на эксперимент, научные поиски, затвердевающие в знании. В чистом виде эти два полюса не существуют, они создают энергетическое поле и поэтому тем или иным способом взаимопроникают друг в друга. Так результаты поиска, структурирующиеся в законах, в знании, — это, по сути дела, процесс «востокизации» нашего западного пути (хотим мы или нет мира, человек есть модель мира — развивается по направлению Восток — Запад).
Николай Федоров нередко употребляет в различных вариациях слово «конкурентный»: «конкурентная нация», «конкурентное предприятие» и т. д., причем в контексте мысли «с опорой на собственные силы». Это именно европейский подход — Президент не просто призывает, но активно формирует тактику выживания, ибо в рыночных условиях (западное начало) побеждает сильнейший, остальным остается надеяться на то, что конкурентные этносы занесут их в «Красную книгу» и только из чувства жалости окажут гуманитарную помощь. Если Восток (абсолютный, гипотетический) связывает распад, хаос с отсутствием порядка, то для Запада хаос — бездвижение, заорганизованный порядок, застой. Запад предполагает наличие динамичного порядка, в котором законодателем выступает самоорганизующийся рынок. Такая готовность воспринимать ценности Запада по закону компенсации должна побуждать, равно как в личности, так и в обществе, ностальгию по восточным ценностям. Одним из таковых является религия, как фактор веры.
Отсюда становится понятным, почему в западных обществах уровень религиозности в разы выше данного показателя в постсоветских обществах. Именно этими бессознательными мотивами продиктованы сверхактивные деяния нашего Президента по укреплению религиозного начала в республике (строительство храмов, тесные отношения с религиозными деятелями). Иными словами, чем сильнее проявляется энергетический полюс Запада, тем активнее должен проявляться знак Востока.
Айги, величайший индивидуалист в творчестве, своим свободным стихом, ломающий каноны (каноны — восточное начало) традиционных стихотворных законов, когда его творение равнозначно свободному «стиходыханию» образов подсознания, — также ностальгирует по знаку восточного постоянства. Сквозной образ «соборности», становясь знаковой формулой–архетипом в творениях 30–20–летней давности для поэта, — своего рода приют в восточном стане. Правда, насколько мне известно, в последнее время он отдает большую дань уважения христианскому католицизму и протестантизму. При этом не следует забывать, что русское православие есть проявление христианского фундаментализма с его старославянским слогом, византийской вычурностью и строжайшей канонизированностью.

Энергия истоков

Антуан Витез как–то сказал об Айги: «Мы тотчас узнали и полюбили друг друга. Я был поражен его азиатским лицом и его акцентом, который не походил на русский, не походил на провинциальный, но был иностранным, истинно чувашским акцентом. Он обладает культурой поэзии в самом деле особенной, которая отличается от культуры литературы вообще». Остается добавить, что подсознательные мыслительные процессы чувашскими символами при прекрасном знании тончайших нюансов русского языка, умноженные на талант поэта, формируют особый мир архетипических образов, имя которым — гений Айги.
Любопытен другой факт: в своей чувашской поэзии Айги исключительно редко нарушает каноны чувашского стиха. Здесь тот случай, когда мы, приезжая в родную деревню, выражаемся часто не на литературном чувашском, а на диалекте, впитанном с молоком матери. И в этом плане оппозиция «Восток–Запад» функционирует как соотношение «свой–чужой». Город с его динамичными процессами — знак Запада, очаг родного дома — восточное начало, сакральное пространство «нашего», «своего», где сильны традиции и эксперименты исключены.
Нечто подобное приходилось наблюдать в поведении Президента Чувашии в его поездках по районам, селам Чувашии. Ситуация потерянного родного очага (дом родителей подмяли новостройки «Химпрома») еще более обостряет его родство с единоплеменниками. В общении на чувашском он предельно прост, предельно откровенен. Кажется, в этих незамысловатых разговорах он черпает энергию традиций, отдыхает душой, набирая силы для будущего проявления индивидуального начала. Ведь быть самим собой и одновременно достойно представлять народ за пределами России — это великая ответственная миссия.
По–моему, данные моменты и сближают личности поэта Айги и Президента Федорова.
Станислав Убасси, «Советская Чувашия» (4 июля 2001г)

портал рациональных идей