«Мы в наше время были другими. Боялись показать коленки. А эти ходят так, что стыдно посмотреть, и спят со всеми подряд с пятнадцати лет», — говорили бабушки в раздевалке бассейна в Юрмале. То, что я стояла рядом и выглядела как раз как «эти», никого не смущало.

Еще Сократ жаловался: молодежь отличается дурными манерами, презирает авторитеты, не уважает старших… Оправдываться перед прошлыми поколениями бесполезно хотя бы потому, что спорить с Сократом — богохульство, а количество двадцатилетних девственниц действительно все меньше. С другой стороны, юбки в этом сезоне модны длинные, чему очень рада моя бабушка.

Коленки и уважение старших — это вечные ценности, а интересы все же меняются. Время бежит вперед, Стив Джобс рождается и умирает, да и древнегреческие философы вряд ли имели понятие о хип-хопе. Рискну также предположить, что от возраста интересы зависят мало. Мой папа любит утверждать, что неактивных людей в мире вообще 96 процентов. Сколько бы их реально ни было, я их нагло проигнорирую, ибо описывать лежачее положение и телевизор скучно. Если, конечно, там не идет фильм для взрослых.

Другое дело — информационный прогресс. Исключительно все мои знакомые не могут прожить больше недели без Интернета: начинается ломка, и Фейсбук голосом его основателя Цукерберга шепчет в голове: «Проверь меня!» Кроме того, у Интернета в принципе слишком много функций, чтобы его игнорировать. Например, одна моя подруга познакомилась со своим молодым человеком в небезызвестной онлайн-игре Warcraft. Первые пару свиданий она была Королем Мертвых, а он — Каменным Гигантом.

Музыка до сих пор лучший способ найти «своих» людей. Вопреки захватившим ночные клубы дабстепу и техно, рок-фестивали все еще собирают до 100 000 человек, и там до сих пор господствуют гитары, костры, секс, наркотики и рок-н-ролл в лучших традициях 60-х. Свою первую любовь я встретила именно на таком фестивале. Со временем чувства ушли, но мы по-прежнему дружим — общие вкусы в музыке превыше всего. А о ночных клубах… Да, мы часто проводим там время. Не знаю, можно ли это относить к «интересам» — стадию ночных клубов, запоев и попсы проходят многие. Некоторые, правда, там остаются. Мне состояние «либо пьяный, либо с похмелья» наскучило достаточно быстро, но знаю и тех, кому это все еще по душе.

Моя близкая подруга Аня слушает тяжелый рок и металл, красит волосы в рыжий цвет и практически каждому новому знакомому объясняет, что ее не надо сжигать на костре. Университет она прогуливает, чтобы почитать Сартра или Хемингуэя. Еще учится играть на барабанах, занимается с тринадцати лет танцем живота, ездит автостопом по городам и легко объясняет, что имел в виду Линч в своих психоделических работах.

Это был пример для тех, кто по простоте душевной считает, что, кроме секса и пива, людей до 25 лет в этой жизни ничего не волнует (хотя и без вышеперечисленного жизнь, конечно, тоже не мед).

Вы удивитесь, но мы читаем все — от Маркеса до Бегбедера; смотрим фильмы (и не всегда «Американский пирог»), обожаем «Призрак оперы» и умеем играть в шахматы. Даже знаем, что Полански — это не сеть польских отелей, а Тарантино — не вид пиццы.

Мы вообще пытаемся успеть как можно больше. Многие мои подруги перепробовали виндсерфинг, банджи-джампинг и скалолазание. Еще больше девушек мечтают либо прыгнуть с парашютом, либо научиться водить мотоцикл, либо и то, и то, и еще, пожалуйста, татуировку на попе на всю жизнь и пирсинг куда-нибудь.

Я восхищаюсь такими бесстрашными людьми, однако сама предпочитаю вещи захватывающие, но менее экстремальные — вроде горных лыж или дайвинга.

Максималистских движений с молодежью на главных и второстепенных ролях существует безумное количество. Вы устанете читать уже на трети списка. Они основаны на взглядах на музыку, природу, религию, политику, людей и смысл жизни. Какие-то остаются надолго, а многие выходят из моды через пару лет после появления. Так что если ваша двадцатилетняя дочь заявит, что она никогда не возьмет в рот ни капли алкоголя, не выкурит ни одной сигареты и будет всегда вместе с одним парнем, потому что она стрейтэйджер, не спешите радоваться или вести ее к психотерапевту. Возможно, это не навсегда.

Молодежь очень интересуется политикой. Так было, есть и будет во веки веков! То же самое относится и к экономике, хотя рассуждающие знают о ней еще меньше, чем о политике. Тем не менее, мы самые большие социалисты, идеалисты, сионисты и прочие «исты» этого мира. В моей компании дискуссии иногда бурлят до утра. Одна моя знакомая встречается с нацистом. При этом у него такой многонациональный набор родственников, что задумайся он об этом хоть раз, пришлось бы заканчивать жизнь самоубийством — ради торжества своих принципов. Пару раз я рискнула выразить подруге свою неприязнь к нему. Та объяснила, что на самом деле он «милашка», а я — просто жертва стереотипов. С тех пор наголо бритый брутальный «милашка» иногда гуляет с нами и все время молчит. Боится, наверное. Моя однокурсница Алена, с другой стороны, борется за мир во всем мире. Мы с ней познакомились, когда она обзывала моего знакомого из Нигерии расистом. Алена создала несколько благотворительных сайтов и добыла достаточно денег, чтобы поехать волонтером в детдом в Танзанию. Одно это вызывает во мне восхищение. Кроме того, она веганка. В качестве пропаганды своей точки зрения каждую неделю готовит блюда веганской кухни у себя дома, куда любой может прийти и попробовать. Ставка на то, что гость, проникнувшись, тоже решит спасать мир.

Среди нас можно найти кого угодно: юных марксистов и сатанистов; поклонников сомалийских пиратов; любителей готовить печенюшки и пить с ними чай; девушек, танцующих каждые выходные в клубах; парней, спящих в это время в палатках, и наоборот. Мы разнообразны, как мелкие насекомые в джунглях.

Это только что был вывод.

Добавить комментарий