С.П. КАПИЦА: Современные установки уровня «мегасайенс» строят общими усилиями, будь то Большой адронный коллайдер или международный термоядерный реактор ITER. У вас есть все главные составляющие: идеи, люди, которые владеют этими идеями, опыт организации и возможность взаимодействия в мировом масштабе.

А.Г. ЛИТВАК: Еще одно направление, которым занимается наш институт — волновые процессы в геофизике. У нас есть уникальный бассейн с термостратификацией распределения плотности жидкости вглубь, моделирующей распределение плотности в приповерхностном слое океана. Мы проводим в бассейне много разных экспериментов, в частности изучаем взаимодействие поверхности океана с ветровыми потоками. Там происходят очень интересные и пока не объясненные физические процессы, особенно при ураганных скоростях ветра. У нас есть программа серьезного изучения климатических процессов. Если вернуться к физике, то институт выполняет довольно много прикладных работ, но, как я уже говорил, базовыми выступают фундаментальные исследования. В нашем институте примерно 500 научных сотрудников, и у нас более 100 грантов Российского фонда фундаментальных исследований. У нас есть теоретический отдел, который занимается вопросами плазменной астрофизики, но есть теоретические подразделения в других отделах. Так что теоретики всюду, и тесная связь теории с экспериментом присутствует. Здесь возникает и некоторая проблема, потому что первоначально все студенты хотят стать теоретиками. На первый взгляд, теоретику работать проще, не требуется современное дорогое экспериментальное оборудование. Так что нужно суметь сагитировать молодежь идти в эксперимент. В какой-то степени это удается. Но главная проблема для нас — сохранить баланс между прикладными и фундаментальными исследованиями. Сегодня, когда много говорится об инновациях, очень легко увлечься зарабатыванием денег. Ведь на фундаментальную науку много денег не дают, особенно в нашей стране. Но если мы будем заниматься только прикладными работами, то довольно быстро истощимся, т.к. перестанем рождать новое. Поэтому перед нами постоянно стоит задача обновлять тематику. Приведу пример совсем нового для нас направления: в нашем институте создана единственная в России установка по исследованию квантовых процессов в низкотемпературных газах. Речь идет о температурах около десяти нанокельвинов, т.е. десяти миллиардных кельвина. Это температура, при которой можно исследовать такие явления, как бозе-эйнштейновский конденсат, сверхтекучесть фермионов и т.д. Это абсолютно фундаментальная физика, но и она имеет очень важные прикладные возможности.

Добавить комментарий